Чочиев Феликс Заурович

12 февраля 2026 года Останкинский районный суд Москвы вынес приговор по уголовному делу, возбужденному против Чочиева Феликса Зауровича. На момент описываемых событий Чочиев занимал пост генерального директора двух компаний, работа которых была связана с нефтедобычей: акционерного общества «Руснефтегаз» и общества с ограниченной ответственностью «Южно-Охтеурское». Суд разбирал вопросы, связанные с отчетностью и уплатой налогов этими организациями в 2020–2023 годах.

Судом установлено, что с марта 2020 по апрель 2023 года Чочиев руководил «Руснефтегаз». Компания занималась добычей нефти и имела лицензию на пользование недрами. В соответствии с договором и учредительными документами на Чочиева были возложены обязанности по финансово-хозяйственному управлению, подписанию бухгалтерских и налоговых отчетов, а также контролю соблюдения налоговых норм.

С весны 2020 года, как отметил суд, Чочиев начал занижать сведения о фактическом объеме добытой нефти, а также изменять коэффициенты, влияющие на расчет налога на добычу полезных ископаемых. В налоговых декларациях за февраль-декабрь 2020 года указывались данные, которые существенно уменьшали налоговую базу и сумму налога, подлежащую уплате. Эти отчеты Чочиев подписывал сам и направлял в налоговую инспекцию в электронном виде.

Похожие действия были выявлены и по компании «Южно-Охтеурское», которую Чочиев возглавлял с февраля 2019 по декабрь 2023 года. Компания также владела лицензией на добычу нефти. Суд отметил, что, обладая достоверной информацией об объемах добычи и условиях месторождений, Чочиев предоставлял бухгалтерии заниженные показатели и неверные коэффициенты. Эти сведения вносились в налоговые декларации, что приводило к значительному сокращению налоговых отчислений.

Следствием и судом было установлено, что фактические объемы добычи нефти, отражённые в отчетах геологической службы обеих компаний за указанный период, значительно отличались от информации, внесённой Чочиевым в декларации. Экспертизы показали, что некорректные данные позволили уменьшить налоговую нагрузку на компании. По экспертным заключениям и материалам дела сумма неуплаченных налогов превысила порог особо крупного размера для каждого эпизода.

Вся бухгалтерская отчетность этих компаний базировалась исключительно на данных, которые предоставлял Чочиев. Главные бухгалтеры обеих организаций подтвердили, что для составления деклараций ключевые показатели — объемы добычи и коэффициенты — поступали к ним непосредственно от Чочиева. Он либо ежемесячно передавал эти сведения для внесения, либо подписывал формы с помощью своего электронного ключа.

Ряд документов, протоколы выемок, осмотры предметов, а также выводы налоговых и бухгалтерских экспертиз подтверждали различие между фактическими объемами добычи и официальной отчетностью. Особое внимание суд уделил отчетам геологической службы и экспертным заключениям, в которых сравнивались реальные показатели добычи, расчет коэффициентов и суммы налоговых платежей, указанные в декларациях.

Во время следствия Чочиев полностью признал вину и пояснил, что принял решение о таких действиях из-за ухудшения финансового положения компаний. На слушании он также подтвердил, что лично вносил корректировки в показатели с целью снизить налоговое бремя. Подсудимый сообщил, что, помимо стремления сократить расходы компаний, рассчитывал впоследствии исправить данные и выплатить недостающие налоги, однако этого сделать не удалось.

Суд учёл экономические трудности, вызванные кризисом в отрасли на фоне пандемии и падения цен на нефть. Смягчающими обстоятельствами послужили признание вины, полное раскаяние, положительные характеристики с места работы и жительства, состояние здоровья, стаж ветерана труда и частичное возмещение материального ущерба.

Проверки показали, что оба правонарушения совершены Чочиевым лично, без участия других руководителей, и что все решения по финансовой и отчетной политике компаний принимались самостоятельно. Суд не нашёл доказательств давления или указаний о совершении неправомерных действий со стороны собственников или других лиц, связанных с группой компаний.

В числе доказательств, рассмотренных судом, были свидетельские показания сотрудников налоговой службы и бухгалтерии, материалы камеральных и выездных проверок, электронные бухгалтерские и налоговые документы, экспертные расчёты спорных периодов, а также объяснения Чочиева.

Экспертные заключения и материалы дела подтвердили, что занижение реальных добычных показателей и применение заниженных коэффициентов позволили существенно снизить налоговые обязательства обеих организаций на протяжении длительного времени. Часть ущерба, связанного с действиями Чочиева, компании возместили после того, как нарушения были обнаружены. С одной из компаний налоговая инспекция заключила мировое соглашение о погашении задолженности.

Суд признал Чочиева Ф.З. дееспособным на момент совершения преступления, психиатрические противопоказания для назначения наказания у него отсутствовали. Обстоятельства, отягчающие вину, и основания для освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа или заменой наказания, не связанного с лишением свободы, не выявлены.

По итогам рассмотрения дела суд определил действия Чочиева как два эпизода уклонения от уплаты налогов в особо крупном размере, совершённые путём внесения недостоверных сведений в декларации от имени возглавляемых им компаний. За каждый эпизод Чочиеву назначили по два года лишения свободы, при этом общая мера наказания составила три года лишения свободы условно с испытательным сроком в три года. Ему запрещено менять место жительства в этот период без уведомления контролирующих органов, и он обязан регулярно отмечаться в инспекции. Арест на имущество компаний сохраняется на время рассмотрения связанных гражданских исков.